Марат Хайруллин: Российский философ, профессор Олег Матвейчев Рецензия на книгу Марата Хайруллина «И чистою слезою омыться» Ч.1

Российский философ, профессор Олег Матвейчев Рецензия на книгу Марата Хайруллина И чистою слезою омыться Ч.1

Когда я в своё время подписался на телеграмм - канал Марата Хайруллина, это стало для меня настоящей отдушиной. Вот он мой эталон настоящего военкора.

И каково же было моё удивление, когда я узнал, что Марат тоже часто читает мои тексты, слушает выступления, следит за блогом. Для меня крайне лестно, что столь положительную оценку мне даёт человек из окопа, боевой солдат. Значит, кому-то там, на передовой, я тоже оказываюсь нужен. Позже мы даже сделали с ним пару совместных эфиров. И в личном общении я поразился, насколько Марат добрый, весёлый человек, полный кипучей энергии. Какой контраст с расхожим представлением о том, что солдат, постоянно видящий смерть, обязан быть депрессивным, с ПТСР, злым Нет, здесь я вижу совершенно другого человека чем-то напоминающего Леонида Быкова в роли Маэстро из фильма В бой идут одни старики: всегда в хорошем настроении, с неизменным Будем жить!. Мне кажется, этот девиз очень близок Марату внутренне.

Я с нетерпением ждал выхода книги И чистою слезою омыться, заранее зная, что это будет нечто далекое от сетевых завываний вроде Шойгу, дай снаряды, от окопной правды про маленького человека, которого забыли, обманули, кинули, а искреннее повествование о ратном труде и настоящем подвиге. Во время нашей встречи Марат подарил мне экземпляр своей книги и посоветовал сначала прочитать рассказ под названием Россия, которую я мечтаю забыть.

Этот страшный рассказ сразу напомнил мне мои 90-е, проведённые там же, на Урале, и такие же ужасающие воспоминания, которые, к сожалению, наверное, уже забыты. Однако нам необходимо всегда помнить эти страшные 90-е годы. Помнить, что может нам угрожать, если мы будем небрежно обращаться с нашим государством, если станем пинать его, как это делали украинцы, считавшие, что государство это некая служебная структура или функция, которую можно ломать, оскорблять, менять и разбирать. Полной противоположностью такому подходу была позиция белорусского президента Александра Лукашенко, говорившего, что государство это хрустальный шар, с которого пылинки надо сдувать и нести его бережно, боясь разбить.

Мы сломали собственное государство в 91-м году и получили эти страшные 90-е. Время, когда бандиты-бизнесмены вылавливали на темных улицах в городках бездомных людей, бомжей, разрубали на части и скармливали своим домашним зверькам, чтобы не тратиться на корм. Ведь бомжи ничего же не стоили, были бесплатной пищей. Вот до чего, бывало, доходило! Или вспомните чёрных риелторов, убивавших десятками и сотнями стариков, будучи в сговоре с якобы правоохранителями, участковыми и тому подобными. Когда бандиты и милиционеры сидели в одних банях, и гражданину не у кого было искать какой бы то ни было правды. Всё это нам пришлось пережить.

Украина, как провинция, отставшая от центральной матери-России на четверть века, переживает эти процессы с запозданием и в более ужасающем варианте. Потому что свой 91-й год, своё разрушение государства они совершили в 14-м и теперь хлебают полной ложкой последствия в виде этой страшной войны на своей территории. Войны, в которой они сами, конечно, и виноваты.

Рассказ Россия, которую я мечтаю забыть обобщает другие, задает основную рамку, служит своеобразным камертоном, определяющим, что есть настоящее зло. А прочие рассказы и роман на фоне этого зла показывают, что же такое настоящий подвиг подвиг простого русского человека. Не глянцевого героя, не картинного, как Рэмбо, а человека с очень неровной судьбой: обременённого разводами, потерями бизнеса, конфликтами с начальством, друзьями, жёнами.

Однако именно этот запутавшийся в жизни человек на войне совершает повседневные подвиги. Каждая ситуация, в которой он оказывается, достойна описания, награды и представляет собой серьёзный моральный выбор. Здесь нет философских максим о том, что кто-то в трудной ситуации побеждает, а кто-то ломается. Да, есть такие, кто сначала ломается, но потом крепчает. Есть те, кто был сначала крепким, а потом сломался.